Вы читаете old_boy_ygp

[reposted post] Если, ты за совок, значит: ты русофоб.


В последние время, большевики и чекисты пытаются внедрить в сознание русского народа,что антисоветсткость, это якобы ровно: русофобия и антирусскость. Попробую выразить своими словами,что для меня антисоветскость в моём понимании, поскольку я русский ,мне это будет сделать легче и никто не обвинит меня в русофобии к себе.
1. Не приемлю полицейское государство.
2. Не признаю цензуру и ограничение прав человека, свободы слова.
3. Хочу жить свободным человеком ,а не за "железным занавесом".
4. Не хочу, чтоб были запреты на иностранную валюту и выезд за границу.
5. Хочу,чтоб в стране была политическая конкуренция,а не имитация политической жизни, политтехнологии.
6. Должна быть сменяемость власти.
7. Не должно быть смертной казни,гулагов и психушек для инакомыслящих.
8. Не может быть такого,чтоб свои люди были нищими,а в это время страна отправляла миллиарды долларов в чужие страны,чтоб потом, их списать.
9. Невозможна передача русской земли другим странам, под видом "добрососедства и дружбы народов".
10. Частная собственность должна быть неприкосновенна и люди вправе ей распоряжаться, как захотят.
11. Не люблю ходить строем, петь интернационал, как стадо баранов и поклоняться несменяемому пахану.
12. Не приемлю враньё журналистов,которые промывают мозги народу совейской пропагандой.
13. Хочу одеваться хорошо,не в калошах совейских ходить, отращивать волосы любой длинны, так,как мне нравится.
14 Статья за "тунеядство",тоже изобретение совка,ну никак не сочетается со свободой.
15. Хочу ,чтоб русские люди имели своё национальное представительство и нац.орган,куда бы они,как русские,могли обратится за помощью.
16. Хочу дружить с Европой и Америкой,а не грозить ядерным оружием странам с развитой демократией.
17. Хочу,чтоб люди жили дольше 60 лет и получали качественную медицинскую помощь,а не кончали жизнь самоубийством от неимения обезболивающих лекарств.
18. Хочу достойной зарплаты на жизнь себе и своим детям,а не зарплату от получки до получки на хлебе.
19. Хочу,чтоб у народа было право сменять власть,через восстание,если эта власть нарушает Конституцию и права людей.
20. Хочу,чтоб не было неприкосновенности у первых лиц государства. Все должны быть равны перед законом.
21. Конституционных судей должен выбирать народ. и т.д.
Короче,ничего,этого в СССР не было и на мой взгляд,как раз наоборот,те кто хочет загнать русских в совок ,под лавку и есть русофобы.

Оригинал взят у avmalgin в Так называемый "хакер" Хэлл в зале суда
Фоторепортаж drugoi:







Интересно, что кто-то нанял для неженатого 42-летнего безработного из Германии одного из самых высокооплачиваемых боннских адвокатов.
Путин в День России 12 июня 2015.png

О чем можно говорить в День России?
Только о смысле российской государственности и национальной идее.

Путин и сказал что-то такое.
С одной стороны, Россия «за четверть века совершила успешный прорыв к демократии и рыночной экономике,… …смогла утвердиться как современная, открытая и самостоятельная страна.

С другой стороны, у российской государственности есть, оказывается, духовная основа.
Вы думаете, это народное благо? Нет, отнюдь.


Читать дальше...Свернуть )

[reposted post] Осторожно, жулики!

Пишет Леонид Каганов у себя в блоге:

Стали приходить sms с разных непонятных номеров (то ли Хакасия, то ли Воронеж), примерно такого содержания:



Убедившись, что звонок на эти номера не слишком платный, я позвонил по указанным номерам, типа я такой взволнованный пользователь. Там отвечает «оператор» хорошо поставленным голосом. Жулик выясняет, есть ли у меня банковские карты и главное — есть ли среди них карта Сбербанка. Жулик по номеру +79083457935 меня откровенно спросил, есть ли у меня там деньги, больше 1000 руб или меньше. Я честно ответил, что на моей карте Сбера 1000 рублей не наберется. Он немедленно потерял ко мне интерес и сообщил «ваша карта скоро заработает, всего доброго». Я удивился: откуда вы знаете, вы же не спросили даже мое имя? Но он быстро повесил трубку.

Осторожно, жулики!Свернуть )

[reposted post] Чем Сократ отличался от ватника

Сократу (точней, записывавшему за ним Платону) приписывается фраза: я знаю, что ничего не знаю.
Картина Давида Смерть Сократа
Смысл этого утверждения дебатируется не первое тысячелетие, зато с обратным утверждением всё просто и ясно. Покуда мудрец сомневается в обширности своих познаний, глупец свято убеждён во всеохватности своего интеллектуального багажа.
Этот феномен неплохо исследован и известен в науке под названием «эффекта Даннинга-Крюгера». Чем меньше человек знает, тем сильней его вера в каждое отдельное утверждение, которое он считает истинным. И тем выше его оценка собственных знаний в целом.

Надо заметить, что это важное правило касается не только телезрителей (хоть и трудно представить себе более наглядную иллюстрацию тезиса, чем агрессивное невежество, готовое опровергнуть любой новый для себя факт категорическим заявлением: «Я об этом впервые слышу» или «По ящику этого не рассказывали»).

Не менее яркий пример — дети (если вдуматься, телезрители — это же и есть дети в интеллектуальном смысле, то есть люди, сохранившие к взрослому возрасту уровень информированности третьеклассника в важнейших вопросах мироустройства).

Сведения, узнаваемые в детстве, усваиваются совершенно некритично. И чем их меньше, тем они кажутся всё более незыблемы.
Если их впоследствии целенаправленно не развенчивать (как Дедмороза какого-нибудь), то утверждения и цитаты, усвоенные в детстве, живут в сознании даже самого скептичного человека на правах догмы. Именно потому, что они — родом из детства, когда всякое утверждение усваивалось без проверки и критики. Во взрослом возрасте эти обрывки знания сохраняют свой статус выбитых в граните твёрдых фактов — разумеется, до поры, покуда не возьмёшься их проверять.

Та же цитата «Я знаю, что ничего не знаю»: кто помнит её с детства, тому трудно поверить, что Сократ подобного никогда не говорил. А самый ранний источник — «Учение академиков» Марка Туллия Цицерона, книга I, стих 16, где такие слова ему приписаны в третьем лице (русский перевод Н.А. Фёдорова):
Цитата из Цицерона
У Платона ничего похожего нет даже близко. А греческая версия ἓν οἶδα ὅτι οὐδὲν οἶδα — позднейший обратный перевод из цицероновой латыни. Сократ же, согласно Платоновой «Апологии», говорил буквально следующее:

Уходя оттуда, я рассуждал сам с собою, что этого-то человека я мудрее, потому что мы с ним, пожалуй, оба ничего в совершенстве не знаем, но он, не зная, думает, что что-то знает, а я коли уж не знаю, то и не думаю, что знаю. На такую-то малость, думается мне, я буду мудрее, чем он, раз я, не зная чего-то, и не воображаю, что знаю эту вещь

По-моему, Сократ здесь вовсе не жалуется на ничтожность накопленных в жизни знаний, а всего лишь заявляет о неготовности придумывать факты вдогонку к уже достоверно ему известным. То есть буквально говорит о том, что ему хватило ума самого себя не обманывать...

А слова «я знаю, что ничего не знаю» в русском издании «Апологии» приписаны и вовсе Демокриту (со ссылкой вот на этот немецкий источник, где они звучат как Ich allein weiss, dass ich nichts weiss).

[reposted post] Антитабачное жульё: отчёт за год

Вчера, оказывается, был «день без табака».
Я, увы, пропустил этот праздник.
Давайте наверстаем сегодня.
Бычки
Антитабачные законы РФ — калька с зарубежных образцов, но не со всех, а только с самых худших и доказавших свою неэффективность на практике.
Запреты курения у нас составлены таким образом, чтобы никому не приходило в голову отнестись к ним серьёзно. В аэропортах Франкфурта, Венеции, Цюриха, Праги и Вены, Амстердама, Парижа и Лондона курильщикам отведены специальные зоны, и им не приходится прятаться от запрета в туалетных кабинках. В российских аэропортах все туалеты прокурены.

На перронах европейских вокзалов установлены пепельницы. Российские перроны, на которых курить будто бы запрещено, засыпаны по щиколотку бычками: когда Сапсан останавливается в Бологом и Твери, покурить из него высыпает покурить вся поездная бригада и половина пассажиров, а окурки выбросить некуда. И где тот федеральный закон, спрашивается.

Вся информация о вреде курения, которая легла в основу российских антиникотиновых законов, основывается на junk science — исследованиях с заранее известным результатом, проплаченных производителями чудо-таблеток и чудо-пластырей для желающих бросить курить. Сведения о том, как запрет курения привёл к снижению заболеваемости теми или иными недугами, в этих отчётах весьма бессовестно сфальсифицированы.

То есть взяты объективные данные о том, как снижалась заболеваемость и смертность по мере развития западной медицины, потом подтёрты даты исследований — и полезный результат выдан за успех антиникотиновых кампаний, хотя на самом деле он был получен до их начала.

В странах, на опыт которых российские власти ссылаются, этот обман общественности давно уже раскрыт, а экспертов, писавших свои заключения под диктовку антитабачного лобби, гонят ссаными тряпками независимые суды, убедившись, что их экспертные мнения были проплачены заинтересованной стороной.

Повторю то, что уже много раз писал ранее. Я был бы рад, если б в России научились помогать курильщикам избавиться от вредной привычки. И если б результатом этой инициативы стало снижение заболеваемости/смертности от болезней, связанных с курением. Но та антиникотиновая кампания, которая ведётся в России с подачи главного лоббиста интересов фармы, во всём мире давно провалилась. Если кто-то думал, что она почему-нибудь не провалится у нас — самое время оценить результаты эксперимента длиной в год. Они — такие же, как и везде, где хлопотали об интересах фармы, а не о здоровье общества.

То есть пшик для здоровья населения и профит для тех, кто занёс.

PS. Понимаю, что сейчас понабежит стадо кликуш, которых восторгает их прописанный в законе статус «пассивных курильщиков» (основанный на ещё одном проплаченном исследовании о «вреде пассивного курения») и будет одобрять лоббистские успехи GlaxoSmithKline/Pfizer в продвижении пастилок и пластыря. Но, друзья мои, не забывайте, пожалуйста: я-то курю. Вам хотелось бы видеть меня в гробу? Ваше право, но я не обязан раньше времени доставить вам такое удовольствие. Вам хотелось бы, чтобы я чувствовал себя человеком второго сорта? Извините, тоже не помогу.

[reposted post] Шебаршин раскрывает мозги Путина

Совершенно поразительными мемуарами последнего руководителя ПГУ КГБ СССР Леонида Шебаршина в последнюю неделю настойчиво угощает меня сервис ЛитРес. Несмотря на жутковатую должность (заместитель одиозного председателя КГБ, путчиста Крючкова, начальник внешней разведки) автор вызывает сочувствие и симпатию — начиная непосредственно с портрета, заканчивая трагическими обстоятельствами ухода из жизни, которые, честно говоря, не удивляют, если вслушаться в жалобные, на грани отчаяния, интонации воспоминаний, увидевших свет за несколько лет до самоубийства разведчика.
Фрагмент обложки мемуаров Шебаршина
Воспоминания эти пишет человек, сам о себе рассказывающий, что ходом истории он был безжалостно выкинут на обочину, отставлен за ненадобностью и забыт — после многих десятилетий службы Родине. Всё, что ему осталось — заново проживать годы, проведённые в должности главного советского разведчика, рассказывая о них всё в новых и новых книгах, но без особенной надежды, что эта попытка обоснования былой полезности России (своей и ведомства) кому-то, кроме него самого, покажется очень интересной.

Конечно, Шебаршин пытается читателя увлечь романтикой плаща и кинжала, рассказом о тайных пружинах, на которых держалась мощь СССР в почти полувековом противостоянии с США. А также о том, как эти пружины в один прекрасный момент проржавели и распались — то ли из-за предательства высшего партийного руководства, то ли из-за его наивности и некомпетентности, то ли из-за сочетания двух этих причин... Но лично мне ни одна из прочитанных историй о тайных операциях КГБ не показалась увлекательной (Виктор Суворов о таких же в точности операциях ГРУ написал 30 лет назад, и в сто раз более захватывающе, потому что герой Суворова — оперативник в поле, который бегает, как заяц, от вражеских агентов и от своих же коллег-провокаторов; Шебаршин же сидит, развалясь, в начальственном кресле в Ясенево и читает ворох донесений агентов. За него как-то в этот момент не тревожно совсем). Зато ужасно увлекает ход мыслей генерала КГБ, его взгляд на ту советскую действительность, которую он пытался отстоять, на основное содержание международной политики, на друзей и врагов СССР во всём мире. Потому что в ментальности автора ослепительно ярко прослеживается вся та профессиональная шпионская шизофрения-паранойя, которая определяет сегодняшний взгляд кремлёвских хозяев на Россию, внешний мир и своё в нём место. Чтобы понять, почему они творят то, что творят, очень важно понять, в каком мире они живут. Шебаршин в этом здорово помогает.

«Реквием по Родине», посвящённый событиям июня 1991 года, цепляет одним изумительным наблюдением о новообретённой свободе слова и гласности в СССР:

Быстро просматриваю газеты. Они стали намного интереснее, задиристее, увлекательнее и, к сожалению, безответственнее. Демократия уравняла в правах ложь и правду, ликвидировала монополию правящей партии на ложь. Теперь заливисто врут все. Объемистую пачку газет приходится отложить на послеобеденное время

Как и Путин, представший чуть ли не диссидентом в своих мемуарах «От первого лица» (о службе в питерском КГБ), Шебаршин тут предельно безжалостен к советскому строю и его пропагандистской машине. Но только совершенно непонятно, как у него в голове сочетается такое кристальное осознание оруэлловской природы советских СМИ, этой «монополии правящей партии на ложь», с беззаветным служением той самой партии и её машине лжи. Ведь собственное ведомство Шебаршина, где он — первый зампред, — десятилетиями вылавливает и беспощадно карает советских граждан, которые посмели вслух усомниться в правдивости той самой лжи. Выходит, что вся героическая служба его коллег и ведомства в целом была посвящена охране монополии власти на ложь советским людям. Задание в итоге провалено, монополия рухнула, а в результате немолодой разведчик получил ворох интересного чтения на каждый день. То есть получается, что он, в конце концов, сам себя сторожил вертухаем от интересной ему же самому прессы...

Но, как выше сказано, газеты приходится отложить, потому что начинается текучка начальника ПГУ КГБ. Про неё рассказано ещё удивительней, чем про газеты.

Во-первых, КГБ предстаёт гигантской и феерически тупой бюрократической машиной, с совершенно зашкаливающим уровнем документооборота. Вопросы, которые в любой коммерческой структуре обсуждались бы в полуминутном устном разговоре начальника с подчинённым, в КГБ непременно оформляются в докладную или рапорт. Начальство любого уровня постоянно требует этих докладных и рапортов от своих подчинённых, а от него самого столь же бурного бумагомарательства требует вышестоящая шишка. Шебаршин удобно расположен на втором уровне, то есть от него бесконечно требует документов по самым нелепым поводам товарищ Крючков, а он распихивает эти запросы по своему и смежным управлениям... Читает ли кто-нибудь те донесения после их отправки наверх — ответ остаётся за кадром.

Прямо с первых же страниц описывается охватившее всю верхушку КГБ эпидемическое стукачество всех на всех. Очень подробно описано, как Крючков совершает утренний моцион по дачному посёлку Комитета, и в это время любой допущенный на ту же лесную дорожку генерал спешит нашептать ему в ухо донос на недоработки (истинные или мнимые) своего коллеги из соседнего управления. Ни один из этих доносов Крючков не пропускает мимо ушей, Шебаршину потом приходится отдуваться, не забывая восхититься, какая цепкая у начальства память.

Дальше мы знакомимся собственно с деятельностью внешней разведки. Направлений там ровно два: агентурная работа и рекомендации по внешней политике для партийного начальства. Агентурная работа состоит в основном из того же унылого ужаса, который описан Суворовым. Чуть-чуть вербовки иностранцев, и бесконечное изучение рапортов, в которых сотрудники различных резидентур уведомляют московское начальство о попытках иностранных спецслужб завербовать кого-то из их советских коллег. Над каждой такой докладной Шебаршин с заместителями удручённо ломает голову. С одной стороны, все люди, о вербовке которых валятся сигналы — проверенные товарищи-чекисты, трудно поверить, что они согласятся работать на врага. С другой стороны, дыма без огня не бывает. С третьей стороны, если сам человек не успел сообщить о том, что его пытались вербовать — нужно отозвать его в Москву. Но если он уже на крючке, то отзыв напугает агента и заставит его срочно бежать на Запад... Вот такую однообразную головоломку решают начальник ПГУ и его заместители с утра до вечера, по самым разным резидентурам Европы, Америки и Азии.

А дальше начинают звучать трагические нотки: вот, раньше ведь западные шпионы не позволяли себе так ретиво подкатывать к советским разведчикам с вербовкой. Всё потому, что гибнет, рушится великая страна, не боятся они нашей ядерной бомбы — оттого так и обнаглели. А раньше боялись. До чего ж Горбачёв страну довёл! Неужели в Кремле не понимают, что разведки США, ФРГ, Франции и Голландии распоясались из-за нашей опасной мягкотелости?! При этом, в свободное от этих жалоб на развал страны время разведчики деловито обсуждают, кого б им самим завербовать из иностранцев в тех самых США, ФРГ, Франции, Голландии... То, что у иностранных шпионов — наглость вопиющая, у советских разведчиков — доблестное служение Отечеству. Спустя ещё 2-3 главы начинаешь понимать, что вся агентурная работа — это бесконечная череда вербовок людей, от которых можно получать сигналы; при этом степень полезности собственных агентов выясняется потом годами — они сперва прибывают на новое место, раскачиваются, вникают в обстановку, потом начинают слать отчёты, в которых зачастую нет вообще никакого полезного зерна. И тут снова собирает совещание начальник ПГУ: надо понять, почему резидент гонит халтуру. То ли расслабился, и надо его «строить», то ли в принципе профнепригоден, и надо списать его поскорей обратно в СССР. Тут мнения разделяются: Шебаршин считает, что лучше иметь вакансию, чем плохого работника, а его замы — что отзыв резидента и засылка нового причиняет очень много хлопот и волокиты, проще иметь кого-то на должности, чем её оголить. За такими спорами проходят часы, дни и недели.

Написав, что резиденты зачастую не оправдывают надежд и докладывают в Москву какое-то фуфло, Шебаршин спешит объяснить, откуда в ордене рыцарей без страха и упрёка берутся такие некачественные работники. Во-первых, снова читаем о внутриведомственных склоках и борьбе подразделений:

КПД усилий разведки невысок, доля “информационного шума” велика. Реализация информации – предмет хронического, многолетнего противоборства Управления “РИ” и оперативных подразделений. Информаторы пропускают наверх только то, что действительно ценно, отделы пытаются протолкнуть все, что можно. На Хренова и его команду жалуются на совещаниях, в беседах с начальником ПГУ, иногда в порыве праведного возмущения даже по телефону. Владимир Михайлович переживает, но стоит твердо, не упуская, правда, случая посетовать на людскую несправедливость

Во-вторых, зачастую вакансию резидента нужно заполнять срочно. Начальник группы, где она образовалась, бегает по этажам с криками, что ему срочно нужен человек с французским языком. А непременно в каком-нибудь соседнем отделе есть давно надоевший всем бесполезный мудак, и он, по счастью для своих сослуживцев, как раз знает французский. Его непременно спихнут туда, где такого искали, отправят в разведку, спустя какое-то время поймут свою ошибку, и снова начнутся гамлетовские терзания: отозвать мудака, или проще оставить, покуда некем заменить?!

Довольно скоро начинаешь понимать из этого рассказа, что вообще всё содержание отношений между СССР и странами Запада видится Шебаршину как вечная схватка по очкам: кто у кого больше завербовал агентов. В этой картине мира нет места никакому международному сотрудничеству, будь то наука, медицина, космос или образование, никаким дипломатическим переговорам. Вербовка, вербовка, вербовка без конца. Всё остальное — лишь дымовая завеса, прикрытие для оперативной деятельности легалов и нелегалов. Все эти встречи Горбачёва и Рейгана, проигранная гонка вооружений и её двустороннее свёртывание, вопросы продовольствия, кредитов, цен на нефть, гуманитарной помощи, открытия границ, сокращения вооружений — пустой звук. Главное — кто у кого сколько завербовал агентов.

Ну, и последнее, чем занимаются в ПГУ КГБ СССР — подготовка рекомендаций по внешней политике для вождей, которые чем дальше, тем меньше этими советами чекистов интересуются. Шебаршин буквально в одной главе успевает рассказать о трёх проблемах, решавшихся его подчинёнными в один день.

Афганский марионеточный президент Наджибулла (запрещавший Горбачёву выводить советские войска) теперь истерично требует выдать ему трёх высокопоставленных афганских же дипломатов, служивших в Москве, потому что он хочет их расстрелять. КГБ СССР изо всех сил пытается помогать Наджибулле, которого через 10 месяцев свергнут, а ещё через 4 года вытащат из миссии ООН в Кабуле и повесят. Но Горбачёв не слушает советов КГБ, он не хочет лишний раз впрягаться за беспомощную и обречённую марионетку. Если из КГБ ещё и предложить Кремлю выдать трёх афганских дипломатов в Кабул на казнь, там вообще захотят обрезать съехавшему с катушек лузеру всякий кислород — и пусть сам выкручивается, идиот. КГБ решает не обострять, наверх просьбу о выдаче не передаёт, а Наджибулле дипломатично отписывает, что он таким поведением очень осложняет жизнь своим московским покровителям.

Второй призыв о помощи поступает из Эфиопии. Там кровожадный военный диктатор Менгисту Хайле Мариам совершенно съехал с катушек, быстро теряет контроль, и ему, похоже, карачун придёт на днях (так и вышло). Приближённые Менгисту телеграфируют в Ясенево с предложением: давайте мы сами его быстренько свергнем, хоть власть успеем схватить, пока там всё не рухнуло. Менгисту — человек Москвы, для его свержения соратникам требуется одобрение КГБ. Но в КГБ понимают: кранты настают не только полковнику Мариаму. Вся его хунта отправится следом, даже если под занавес поспеет с рокировкой. Соломоново решение: хер с ними, с эфиопами, не ввязываемся, своих проблем хватает. Умерла так умерла.

Увы, от третьей мольбы о помощи так отмахнуться не удастся. Пишут верные наши товарищи из службы Штази, страна ГДР (которой уже нет в природе). Немцы, объединившись, конкретно взялись за сотрудников хонеккеровской версии Гестапо: возбуждают дела, рассекречивают документы, раскрывают имена стукачей и вытаскивают на свет Божий их доносы, ломавшие жизни людей. Шебаршин понимает: это тащат к позорному столбу наших братьев, партнёров, товарищей. Кремль обязан применить любую форму давления на объединённую Германию, чтобы обеспечить Штази и её доносчикам иммунитет от суда, с сохранением грифа секретности на всех подлых наветах. Но также Шебаршин понимает и другое: ослеплённые идеями дружбы с Европой советские вожди не видят никакой причины вписываться за Штази. Для них это внутреннее дело Германии, что она хочет сделать со своим Гестапо — тихо распустить, или шумно опозорить, чтоб навсегда заклеймить и палачей, и стукачей Каиновой печатью. Совершенно точно ни Горбачёв, ни Шеварднадзе не готовы поставить добрые отношения между СССР и Германией в зависимость от амнистии хонеккеровским стукачам. А чтобы спасти тех стукачей, Советский Союз должен пригрозить немцам то ли атомной бомбой, то ли обратным вводом ГСВГ, которая давно уже разбежалась. И не будет он этого делать. И не будет Шебаршин такое советовать. У него просто разрывается сердце от мысли, что русский гестаповец в трудную минуту ничем не смог помочь гестаповцу немецкому. Чтобы чуть-чуть успокоить свою совесть, Шебаршин пишет очень сервильную докладную, с цитатами из публичного выступления Шеварднадзе годичной давности. Типа, вы же сами, товарищи, обещали своих шестёрок в странах соцлагеря не сдавать на суд сородичей. Вот и спасайте их теперь, раз обещали, что мы этих палачей своими признаем. Отвечайте за свой базар. Что хотите сделайте, но стукача, который занял через донос квартиру соседа, не дайте выселить на улицу. Потому что для нас, для КГБ СССР, этот стукач — родная кровинушка и ценный материал.

Увы, героическая вписка Шебаршина за Штази была обречена. Немцам всё-таки дали своё Гестапо люстрировать и запретить к любому служению. Начальнику Первого главного управления осталось лишь застрелиться из наградного пистолета.

Что он и сделал.
Что и коллегам его давно пора.

Я познакомился с Джоном Нэшем за месяц до его гибели в автокатастрофе.

Вышло это случайно. Я знал, конечно, что он живет в Нью-Джерси и работает в Принстоне, но сам никогда бы не отважился к нему приблизиться. В конце апреля мы небольшой компанией собрались в одном русско-американском доме, в гостях у Татьяны Поповой и ее мужа, Шелдона Старджеса, издателя и журналиста. Оказалось, что неподалеку российские документалисты Екатерина Еременко и Павел Костомаров снимают по заказу немецкого телевидения фильм о Джоне Нэше, том самом, главном герое «Игр разума». Нэш снимался весь день — то есть разговаривал, обедал, гулял по городу — и устал, конечно, потому что ему 87. Но, когда я, замирая, спросил: а не заедут ли они все вместе к нам сюда, ведь ехать пять минут, — он и его жена Алисия неожиданно согласились.

Читать дальше...Свернуть )

В конце XVIII века некий «Генерал Лудд» прославился тем, что якобы уничтожил два чулочных станка. Этим героическим поступком он собрал вокруг себя банду сторонников, которые назывались луддиты. Они устраивали восстания и уничтожали «бездуховные» машины и оборудование, препятствуя индустриализации.


Луддиты существуют и сегодня. Некоторые предлагают казнить “проклятых колдунов-ученых” – химиков и физиков. Другие вытаптывают экспериментальные поля золотого риса или пшеницы, отпугивающей тлю. Третьи ставят палки в колеса просветительским организациям, таким как фонд Династия Дмитрия Зимина, лауреата премии “за верность науке”.

Читать дальше...Свернуть )

Profile

old_boy_ygp
old_boy_ygp

Latest Month

Июль 2015
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner